Aрхитектурное проектирование


Питер Айзенман
Опубликовано: 2020-02-16 03:19:17
Автор: Андрей
Просмотров: 240

Понимание творчества Питера Эйзенмана предполагает понимание того места и той системы в которой он действует. А это место и эта система действительно отличается от большинства других современных архитекторов или скажем так - архитекторов конца 20 века.
Не столь уж и важно – хороший он архитектор или посредственный, великие произведения создал или нет. Даже не так уж важно насколько он велик как теоретик. Важно, что он заявил несколько (не одно) новых направлений в толковании архитектурного мышления и проектного процесса. Заметим тут же, что это вещи разные и что в каждой из них вклад ПЭ нужно рассматривать отдельно.

Главным что отличает его идеи оказывается то, что он воссоздает какую-то новую ситуацию архитектурного мышления в мире. В это мышление по-новому входят пространство и время. То что пространство и время входят в мышление архитектора было понятно уже Гидиону, но только у Эйзенмана эта связь обретает совершенно отчетливо новый характер. Архитектор лишается в его представлении привилегированной, божественной или космической точки зрения на мир, и превращается в рядового творческого агента, схваченного историей.
Проблема вечного и исторического в архитектуре получает таким образом у Эйзенмана совершенно новую трактовку. Архитектор у него не стоит над временем, а схвачен им, зажат им как и все прочие.

Это положение выражается им в оперировании сетками и решетками. В начале 20 века архитектор оперировал решеткой, так как если бы накладывал на мир некую геометрическую канву. Мы все знаем этот проектный прием. На подоснову, изображающую участок ландшафта, архитектор накладывает некую решетку и далее уже встраивает свои линии и объемы в эту инфраструктурную решетку.
Обычно это решетка из квадратных ячеек определенного масштаба, скажем со стороной в 6 метров.
Эта решетка обычно равномерно и симметрично покрывает участок, хотя мы могли бы сделать ее и центрированной с мелкими делениями в центре и растущими к периферии или наоборот, то есть применяя тут прямую или обратную перспективу.
Но что означает такое наложение решетки? Символически оно означает некую божественную и вневременную свободу и волю данную архитектору, который подчиняет случайность и историчность ландшафта своей космической воле.
Достаточно посмотреть на исторические планы городов, чтобы убедиться в том, что подобные решетки или регулярные ареалы в истории примыкают друг к другу как в коллаже. Например в средневековом городе мы видим сначала радиально кольцевую схему сужающуюся к центру , то есть в центре масштаб более мелкий а к периферии он растет и вдруг в нее врезается прямоугольная схема 19-20 века а далее еще какая-то.
То есть история меняет эти решетки и тем самым показывает, что в историческом отношении они не универсальны. Но архитектор исходит из более или менее утопической гипотезы об универсальности такого приема и такой решетки данной ему в качестве мыслительного и технического средства организации пространства.
Он организует пространство, но накладывает с помощью этой решетки на него печать своего исторического времени и своей квазиисторической свободы.
В планировке афинского Акрополя мы как раз не видим ничего подобного, и нас даже несколько удивляет построение ансамбля, в котором нет этой регулятивной сетки линий. Ответ простой - тут действовала историческая, а не личная воля архитектора.
Но вот в 20 веке эта историческая воля превращается в тоталитарную организующую силу и волю. Архитектор в этом отношении воплощает идеал диктатора, он заранее предполагает возможным подчинить мир неким универсалиям. Обычно они выражаются в геометрии этих решеток.
Но тут за архитектором стоит не просто воля диктатора, а еще и технология с ее шагами и модулями.
Идея модульности в античности распространялась на одно здание, в 20 веке она захватывает весь городской ил районный масштаб, а может быть и весь земной шар – в пределе. Сетка Меркатора которая охватила землю как средство ориентации в пространстве становится средством подчинения этого пространства воле зодчего. В сетке Меркатора человек накладывает решетку на земной шар только для того, чтобы справиться с измерением и отсчетом пути, а в проектировании тут уже эта решетка и эти клетки в прямом смысле сажают землю за решетку.

Эйзенман понимает, что эта идеализация отжила свое время. Именно она ответственна за «конец истории» так как видит мир охваченным одной сеткой координат, в то время как история то как раз меняла эти сетки и вырастала над волей организатора или проектировщика.

© 2018 "Project". Все права защищены
© 2018 "Project". Все права защищены